суботу, 27 лютого 2021 р.

 

ЛИСЯНСКИЙ Ю. Ф. ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА НА КОРАБЛЕ "НЕВА"

ПЛАВАНИЕ КОРАБЛЯ «НЕВА» ИЗ ЗАЛИВА СИТКИНСКОГО ДО КАНТОНА



Открытие острова Лисянского и его описание.— Мель Крузенштерна — Марианские острова...

Сентябрь 1805 г. Около 4 часов пополудни подул северный ветер. Полагая, что он установится, я снялся с якоря в 6-м часу вечера. Но не успели мы пройти и половины островов, как вдруг наступила тишина.
По прошествии некоторого времени тот же самый ветер вынес нас из узкого пролива между островами. В 8 часов начался отлив, я хотел воспользоваться им, и, обойдя острова Средние, пролавировать там до утра. Но моё желание не исполнилось; около полуночи нашёл туман и принудил нас остановиться на верпе.
2 сентября до 2 часов пополуночи мы стояли спокойно. В это же время с юга налетел шквал с волнением и подрейфовал корабль. Поэтому мы были принуждены бросить якорь на глубине в 40 сажен [73 м] и на песчаном грунте. В 6 часов подул северный ветер и позволил нам вступить под паруса, но и этим благоприятным случаем мы пользовались не долго. Вскоре наступила тишина, и корабль остановился.
В это время приехал к нам из крепости Баранов, с которым я распрощался не без сожаления. Он, по дарованиям своим, заслуживает всякого уважения. По моему мнению, Российско-Американская компания не может иметь в Америке лучшего начальника. Кроме познаний, он имеет уже привычку к выполнению всяких трудов и не жалеет собственного своего имущества для общественного блага.
Безветрие продолжалось до полуночи и принудило нас [218] буксироваться. Вскоре потом подул крепкий северо-западный ветер, и потому, убрав лишние паруса, мы направили свой путь к юго-западу.

5 сентября. Поутру ветер повернул было к юго-западу, но вскоре опять установился на прежнем своём румбе. В полдень, по произведённым мной наблюдениям, мы достигли 52°33' с. ш. и 139°00' з. д. Со времени нашего выхода из гавани на корабле находилось около десяти больных. Но сегодня таких было только двое, да и то из числа раненых. Такое количество больных произошло, вероятно, от плохой погоды и чрезвычайной работы, которой мы занимались всю прошедшую неделю, а особенно 2-го числа, когда, по причине совершенного безветрия, никто из нас не спал целые сутки, в продолжение которых мы вышли за мыс Эчком. Теперь, когда все привыкли более прежнего к переменной погоде, можно надеяться, что команда будет здоровее. Нельзя это сказать утвердительно о двух кадьякцах и четырёх мальчиках, родившихся от русских и американок. Первых я взял с собой для управления байдаркой, а последних для обучения мореплаванию.

Во время нашего пребывания в Новоархангельске было набрано и наквашено 60 вёдер дикого щавеля, который мы начали употреблять со вчерашнего числа. Прибавляя к этому противоцынготному средству брусничный сок и мочёную бруснику, мы, конечно, избежим цынги, никакого признака которой до сих пор еще не было. Но так как для достижения Кантона требовалось много времени, то я принуждён был сделать следующее распоряжение об употреблении матросской пищи: пять дней в неделю варить щи с солониной и щавелем с прибавкой довольно большого количества горчицы или уксуса, а два дня — горох с сушёным бульоном. В воскресенье же и понедельник я велел давать по полкружки пива в день на человека, в четверг — бруснику или брусничный сок, а в среду — чай для завтрака.

8 сентября. Достигнув 48°17' с. ш. и 139°29' з. д., мы видели множество морских котиков, а потому я назначил самых исправных матросов по всем саленгам 177, с тем, чтобы они пристально осматривали весь горизонт. Но до самой ночи ничего замечательного не было открыто, хотя небо было ясное. Мои кадьякцы уже третий день жаловались на боль в желудке. Полагая, что это происходило от употребления хлеба, к которому они еще не привыкли, я уменьшил выдачу им этого продукта питания, зная уже раньше, что даже русские, питаясь долгое время рыбой, сначала много страдают от неосторожного употребления хлеба.

10 сентября. Морские котики, которые попадались нам третьего дня, показывались также, хотя изредка, и вчера. А потому я было решился отыскивать их пристанище, но к полудню задул западный ветер и притом столь сильный, что принудил нас лечь к югу и удалиться от места, где мы собирались делать поиски.

14 сентября мы прибыли в широту 44°24' и долготу 147°32', где [219] нашли, что поверхность моря покрыта небольшими треугольными ракушками, которые росли вокруг крепкого вещества и издали весьма походили на цветы, плавающие по морю. По словам кадьякцев, они служат лучшей пищей морских бобров и растут на деревьях, которые покрываются иногда водой 178. Но так как они большие охотники до вымыслов, то на их слова не всегда можно полагаться. Вероятнее всего, что упомянутые ракушки образуются в море из того же самого вещества, на котором они находятся, так как ни на одной их кисти я не заметил ничего такого, чем бы они могли прикрепиться к дереву.

16 сентября дул тихий ветер с северо-запада. При восходе солнца показалось стадо небольших птиц, похожих на куликов. Они были беловатого цвета, с чёрными полосами на спине и на крыльях. Мы видели их и вчера, но только на некотором отдалении от корабля. В 7 часов поутру с фор-саленга 179 дано знать, что к югу показалась земля. Посланный мной наверх штурман также думал, что видит берег, но нашедший вдруг туман не позволил ему убедиться в своём мнении. Что касается меня, то я, находясь недалеко от места, где капитан Портлок поймал морского котика, полагал с уверенностью, что земля должна была быть недалёко. Поэтому, не медля нимало, я спустился на юго-юго-запад и продолжал путь в этом направлении до захода солнца. Хотя мы каждую минуту надеялись встретить землю, однако же, оказалось, что мы гонялись только за облаками. Таким образом, наша радость к ночи обратилась в сожаление, что мы потеряли напрасно несколько миль своего плавания. Надлежало проявить терпение и продолжать прежний путь к западу. По наблюдению, произведённому сегодня, западная долгота оказалась 151°04', а северная широта —44°12'.

28 сентября. Достигнув вчера предполагаемой мной долготы 165° и не имея ни малой надежды сделать какое-либо открытие, я счёл за лучшее спуститься сегодня к югу, ибо, не имея возможности ничего отыскать там, где мы видели разные признаки близости земли, особенно, где нам показалась в минувшем году выдра, следовало заключать, что наши поиски в неизвестных местах, простирающиеся далее к западу, будут, без всякого сомнения, тщетны. Притом и само время становилось для нас весьма дорого.

2 октября северо-западный ветер, дувший около двух суток при весьма приятной погоде, утром утих, и наступила довольно ощутимая теплота. В 4 часа пополудни мной снято несколько лунных расстояний, по которым долгота западная оказалась 166°06'. А так как около этого времени корабль «Нева» находился на 36,5° с. ш., то я и направил свой путь на запад, чтобы этим курсом достигнуть 180° долготы.

4 октября. В полдень я делал астрономические наблюдения на 36°25' с. ш. и 167°45' з. д. Вскоре после этого горизонт покрылся мраком, и западный ветер задул столь жестоко, что принудил нас [220] уклониться к югу. А поскольку по опыту известно, что западные ветры здесь не скоро меняются, то, для сбережения времени, я решился направить плавание к Марианским островам, не касаясь путей известных мореплавателей. Таким образом, оставив поиски в этих широтах, мы можем сказать, что не заметили никакого признака земли между 165° и 168°. К этому нужно также прибавить, что от 42° широты до настоящего дня мы не видали ни одной птицы или рыбы, хотя время продолжалось прекрасное.

9 октября. Тишина и безветрие, продолжавшиеся около трёх суток, становились уже для нас скучными, ибо, кроме того, что мы подвигались весьма медленно вперёд, жара сделалась несносной. Хотя сегодняшняя широта оказалась не менее 30°20', однако же, наши гребные суда совершенно рассохлись, а стеньги и бушприт, сделанные нами из елового леса, расщелялись так, что я принуждён был положить на них во многих местах найтовы 180. Вчера мы были обрадованы появлением нового рода рыбы. Длиной она была не более полуфута [15 см], довольно толста, но с удивительными перьями, или, лучше сказать, крыльями, длиной около трёх четвертей всего тела. Сегодня показались тропические птицы и множество летучей рыбы, по чему мы могли наверное заключить, что уже отдалились от тех мест, где почти непрерывно обитают туманы.

15 октября. За маловетрием, продолжавшимся всю прошлую неделю, последовал довольно слабый ветер с запада. В 10 часов я снял несколько расстояний луны от солнца разными секстанами 181, по которым в полдень найдена средняя западная долгота 173°23'. Широта же оказалась северная 26°43'. Хотя с некоторого времени начали появляться разные птицы и рыбы, но сегодня с самого утра наш корабль был окружён касатками, акулами, лоцманами, фрегатами 182, тропическими птицами и большими, белыми, с чёрной опушкой по крыльям, чайками. Одна из последних села на утлегарь (Бревно, простирающееся далее бушприта, на котором растягивается треугольный парус, называемый кливером), и хотя все матросы выбежали на бак, но она ни мало не беспокоилась и слетела только тогда, когда один из матросов схватил было её за хвост. Чрезвычайное множество птиц обратило на себя моё внимание, а особенно потому, что неподалёку от этих мест несчастный Лаперуз приметил также разные признаки земли. Поэтому в разных местах для наблюдения были рассажены люди, и сам я не сходил вниз в течение всего дня. Но судьба, не взирая на все наши усилия, кажется, над нами издевалась и решилась открыть нам тайну не раньше, как подвергнув наше терпение ещё большему искусу. В 10 часов вечера я отдал приказание вахтенному офицеру Коведяеву иметь ночью как можно меньше парусов, если ветер [221] сделается свежее. Лишь только я хотел сойти в каюту, как вдруг корабль сильно вздрогнул. Руль немедленно был положен под ветер на борт, чтобы поворотить овер-штаг (Поворотить овер-штаг значит поворотить корабль против ветра на другую сторону), но это не помогло, и корабль сел на мель. Вся команда, оставив свои койки, бросилась крепить паруса, а штурман между тем обмерял глубину вокруг судна, которое остановилось посреди коралловой банки. Поэтому я приказал тотчас сбросить все росторы (разные тяжести, лежащие на средине корабля, как-то: реи, стеньги и прочее) в воду с привязанными к ним поплавками, чтобы при удобном случае можно было опять их вынуть. Благодаря этому корабль настолько облегчился, что с помощью нескольких завозов к рассвету на 16-е число мы стянулись на глубину. 'Как только наступило утро, то на расстоянии около 1 мили [1,8 км] на западе-северо-западе показался небольшой низменный остров, а прямо по курсу, которым мы шли вечером, — гряда камней покрытых страшными бурунами. Как ни было худо наше положение, но такое открытие обрадовало всех и придало многим бодрости для продолжения работы. Лишь только корабль остановился на завозе, на котором его стягивали, чтобы дождаться штурмана, посланного для промера, как налетел жестокий вихрь и бросил его вторично на мель. Тогда не оставалось нам ничего более, как, сбросив канаты, якори и другие самые тяжёлые, хотя и нужные вещи, стягиваться как можно скорее, ибо ветер начал свежеть и жестоким образом бить корабль о кораллы. Однако при непрерывной работе и величайших трудах, мы могли сойти на глубину не раньше вечера.

17 октября. Хотя наши обстоятельства были весьма плохи, однако же, ночью надо было дать покой подчинённым, без которого никто бы из них не был в состоянии продолжать работу. К счастью, всё это время была тишина и спасла нас от гибели. На рассвете, пользуясь благоприятным временем, мы потянулись вперёд на завозах, а между тем я отделил половину команды для вытаскивания брошенных в море вещей, которые все без исключения были доставлены на корабль. Вместе с ними была привезена часть фальш-киля (Толстая доска, прибитая под килем), которого, конечно, осталось уже немного под кораблем. Несмотря на всё, воды в интрюм прибывало не более 12 дюймов [30 см] в сутки. В 7 часов вечера, отойдя от утреннего своего места на довольно значительное расстояние, я положил якорь на глубине 8 сажен [14,5 м]. Судя по глубине дна, которая всё время была 3, 4 и 6 сажен [5,5; 7,3 и 11 м], нам можно было бы отойти гораздо дальше, но этому препятствовало коралловое дно, которое часто не держало верпов, а иногда даже перетирало завозы. К этому можно прибавить, что несколько часов продолжалась самая чрезвычайная жара. Под вечер я хотел было съехать на берег, но заболел и потому отправил [222] туда своих офицеров, которые через два часа возвратились и привезли с собой четырёх больших тюленей, убитых ганшпугами 183.

18 октября. Время стояло благоприятное и позволило нам сегодня тянуться на завозах к северу с возможной поспешностью. Желая осмотреть место, которое по своему положению должно быть важно для мореплавателей, я отправился поутру на берег, взяв с собой штурмана и некоторых офицеров и отдав приказание на корабле, чтобы немедленно вступить под паруса, если позволит ветер, и ожидать нас, совершенно удалясь от опасности. Около острова бурун так велик, что мы с немалым трудом могли пристать к небольшой губе, на берегу которой нашли множество разных птиц и тюленей. Первые тотчас нас окружили и больше походили на домашних, нежели на диких, а тюлени лежали на спине и не обращали на нас ни малейшего внимания. Некоторые из них были величиной более сажени и едва открывали глаза, если кто-либо приближался к ним, но ни один не трогался со своего места. Как это зрелище ни было привлекательно, нам пришлось его скоро оставить, чтобы исполнить своё предприятие, т. е. сделать описание берегов и узнать, что этот лоскуток земли производит. Первое требовало немного труда. Что же касается до последнего, то оно стоило нам большого беспокойства. Не говоря уже о несносной жаре, мы почти на каждом шагу проваливались по колена в норы, заросшие сплетающейся травой и наполненные молодыми птицами, многие из которых погибали у нас под ногами, так как был слышан непрестанный писк. Однако же, невзирая на все встречавшиеся препятствия, дело кончено было к вечеру. Воткнув шест в землю, сперва я зарыл подле него бутылку с письмом о нашем открытии этого острова, а потом возвратился на корабль в полной уверенности, что если судьба не удалит нас от этого места, то следует ожидать скорой смерти. При совершенном недостатке в пресной воде и лесе, какие можно бы было предпринять средства к спасению? Правда, нас снабдили бы пищей рыба, птицы тюлени и черепахи, которых на острове большое количество, но чем мы могли утолять жажду? Этот остров, кроме явной и неизбежной гибели, ничего не обещает предприимчивому путешественнику. Находясь посреди весьма опасной мели, он лежит почти наравне с поверхностью воды. Исключая небольшой возвышенности на восточной стороне, он состоит из кораллового песка и покрыт только травой, которой заросли норы, где чайки, фрегаты, утки, кулики и другие птицы выводят своих детей. Между этими пернатыми особенного замечания достойны чайки, величиной с дикого голубя, на которого они походят, я большие белые птицы, названные нашими матросами глупырями. Птица, которая села на утлегарь; принадлежит к этому же роду. Первые, летая в ночное время, производят ужасный крик, а последние так глупы, что во время своей прогулки мы едва могли отогнать их от себя палками. Они величиной с гуся, по краям крыльев [223] и на конце хвоста имеют чёрные перья, нос у них жёлтый, прямой, а глаза яркого жёлтого цвета. На берегу нигде мы не приметили ни воды, ни леса, а нашли только десять больших брёвен, из которых одно имело у корня сажень в диаметре и походило на красное дерево 184, растущее по берегам Колумбии. Не знаю, какое сделать об этом заключение. Если по причине большого расстояния это дерево не могло приплыть из Америки, то по близости должна быть какая-либо неизвестная земля. На Сандвичевых островах такого рода деревья не растут, Япония также весьма отдалена от этого места. Может статься, что к северо-западу, на линии Сандвичевых островов, Некара 185 и открытого мной острова, находятся ещё земли, отыскание которых предоставлено будущему времени. Может быть также, что на этой линии лежит и тот остров, который, по утверждению некоторых писателей, некогда был открыт испанцами около 35°30' с. ш. и 170° в. д.

Наше странствование по острову не было тщетным. Мы воротились на корабль «Нева» не с пустыми руками, а принесли множество кораллов, окаменелой губки и других редкостей, между которыми может также занять не последнее место найденный мной на взморье калабаш 186, который был настолько свеж и цел, что, кажется, приплыл не издалека. Очень жаль, что встреча с новооткрытым мной островом была сопряжена с несчастным приключением для нашего корабля. В противном случае я не упустил бы возможности испытать на самом деле справедливость моих заключений и отыскал бы что-нибудь более важное. Ибо нет труда, которого я не согласился бы преодолеть, нет опасности, которой я бы не перенёс, только бы сделать наше путешествие полезным и доставить честь и славу русскому флагу новыми открытиями. Но происшедшее на нашем корабле повреждение, а также и само время заставили нас поспешить с плаванием к предположенному месту встречи, принудили меня оставить моё рвение к дальнейшим поискам и стараться как можно скорее достигнуть кантонской пристани, где уже надлежало быть нашему сопутнику, кораблю «Надежда».

19 октября. Сегодня задул тихий ветер с северо-запада и позволил нам вступить под паруса около 10 часов утра, а в полдень сделаны были наблюдения в 26° 10' с. ш. Отойдя не более 10 миль [18 км] от острова, мы уже не могли видеть его со шканцев, только с саленга можно было рассмотреть землю, которая едва отличалась от воды. Тогда мы легли в дрейф для подъёма гребных судов и бросили лот, но со 100 сажен [183 м] лотлиня 187 не могли достать дна, за полчаса же перед этим глубина была 25 сажен [46 м]. От нашего якорного места глубина продолжалась почти на целую милю 9 и 10 сажен [16 и 18 м], потом увеличилась до 15 сажен [27 м], а напоследок до 20 [36 м] и более. Грунт повсюду оказался крупный коралл, который был виден на мелководье и походил на каменные деревья, растущие на морском дне. Поэтому [224] можно судить, как опасно это место. Корабль «Нева» за испытанное им у этого острова несчастное приключение может быть вознаграждён только той честью, что с открытием весьма опасного местоположения он спасёт, может быть, от погибели многих будущих мореплавателей. Если бы мы стали на мель около острова в другом каком-нибудь месте, то, конечно, подобно несчастному Лаперузу, не увидели своего отечества, а сделались бы жертвой морских волн, так как повсюду были видны буруны. Если бы корабль был потоплен, а мы спаслись на остров, то он послужил бы нам скорее гробом, нежели убежищем. При первом ветре, а особенно с северо-востока, корабль «Нева» непременно разбился бы о кораллы и погрузился бы в пропасть вечности. Но, к нашему счастью, тишина продолжалась тогда целых три дня. Я поставил себе также непременным долгом принести мою благодарность сопутствовавшим мне офицерам и нижним чинам, которые, находясь в непрестанных трудах, двое суток сряду не имели более шести часов отдыха и перенесли их не только без малейшего ропота, но еще с бодрым духом, невзирая на всю угрожавшую нам опасность. Юго-восточную мель, [225] на которой сел наш корабль, я назвал Невской, острову же, по настоянию моих подчинённых, дал имя Лисянского.

20 октября. Со вчерашнего вечера северный ветер усилился, а сегодня утром повернул к северо-востоку. Всю ночь мы шли к востоку, чтобы удалиться от опасности. На рассвете же направили путь к юго-западу и в полдень были в 25°23' с. ш. и в 172°58' з. д. Приведя корабль в некоторую исправность и отдохнув немного, я занимался сегодня вычислением всех наблюдений, сделанных мной после снятия «Невы» с мели.

По трём полуденным высотам, снятым разными секстанами, середина острова Лисянского находится на 26°02'48" с. ш. Долгота же принята мною западная 173°42'30".

После полудня показались две большие стаи черноватых птиц, которые держались на далёком расстоянии от корабля. Поэтому я приказал к ночи убрать все паруса и остаться только под марселями. Эта предосторожность была тем нужнее, что мои матросы еще не совсем собрались с силами от прежних своих трудов. С этого числа я решился иметь такое направление, чтобы войти в долготу 180° около 17° с. ш.

23 октября. Поутру дул западный ветер с дождём. В полдень, по наблюдениям, оказалось, что мы находимся под 22° 15' с. ш. и 175°32' з. д. По окончании наблюдений ветер повернул к югу. Поэтому мы и повернули к западу. Через час с фор-саленга было замечено, что перед нами находится бурун. Я сам с бака увидел перед бушпритом чрезвычайное кипение воды и тотчас поворотил на другой галс. Между тем, лейтенант Повалишин и штурман Калинин влезли наверх и подтвердили, что за кипением воды вправо виден высокий всплеск. В это время облака проходили довольно скоро, и ветер то усиливался, то совершенно утихал, так что я счёл за нужное удалиться от опасности, с тем, однако же, чтобы, как только установится погода, непременно осмотреть это место. В 3 часа пополудни стали непрерывно налетать шквалы, а вскоре потом сделался туман и принудил нас отойти на 16 миль [29 км] к югу, где мы и легли в дрейф до утра.

По словам офицеров и матросов, бывших наверху, и также по виденному мной с палубы, можно заключить, что сегодня мы находились близ мели, простирающейся с севера к югу, по крайней мере, на 2 мили [3,7 км]. А так как всплеск был замечен только в одном месте, то следует полагать, что он происходил от волн, ударяющихся о камень, который я назвал Крузенштерновым, лежащий по полуденным наблюдениям и по глазомерному расстояннию на 22°15' с. ш. и 175°37' з. д.

24 октября. Переменные ветры и пасмурная погода воспрепятствовали мне сегодня осмотреть мель, примеченную нами вчера. В 8 часов утра мы увидели настоящего берегового кулика, который хотя и казался несколько утомлённым, но верно был отнесён вчерашним ветром от [226] какой-нибудь нам неизвестной, однако же, находящейся в недалёком расстоянии, земли. В полдень были сделаны наблюдения в 21°56' с. ш. и в 175°21' з. д., а к вечеру при северном ветре мы легли в дрейф. Такую остановку корабля я решился делать каждую тёмную ночь, пока мы не достигнем изученной части моря, чтобы уклониться от всякой непредвиденной опасности (Судя по береговым птицам, с которыми мы встречались почти каждый день с 19-го числа, быть может, мы находились недалеко от каких-нибудь неизвестных островов) и не пройти мимо чего-нибудь, достойного внимания.

31 октября. Тихие и переменные ветры продолжались всю прошлую неделю. Однако мы достигли широты 18°34' и долготы 178°56'. С этого дня я убавил по 1/4 фунта [100 г] сухарей у каждого человека в сутки, потому что по прежнему положению их хватило бы только на 30 дней. За это время невозможно было надеяться достигнуть Кантона, если бы этому не способствовали какие-либо самые благоприятные обстоятельства. Для меня весьма приятно отдать должную справедливость находившимся на моём корабле матросам, которые упомянутую убавку приняли не только без всякого неудовольствия, но ещё с замечанием, что если потребуется, то они согласятся получать самую малую порцию.

2 ноября начал дуть слабый северный ветер, которому я очень обрадовался и приказал поставить все возможные паруса. В полдень мы прибыли в северную широту 16°3' и западную долготу 180°32'. Таким образом, мы обошли полсвета от гринвичского меридиана, не лишившись ни одного человека, в течение столь многотрудного и продолжительного плавания. Наш народ переносил жаркий климат так, как если бы родился в нём, и до сих пор находит его для себя гораздо здоровее, нежели холодный.

После полудня ветер повернул к северо-востоку. Вероятно, в этой части света пассатные ветры не так далёко отходят от экватора, как в Атлантическом или Индийском океане. С 25-го октября было мало-ветрие и даже совершенная тишина, и только изредка дули лёгкие ветры. Начинаясь всегда с севера, они поворачивали со шквалами к востоку, потом к югу и, наконец, к западу, где сменялись затем тишиной. Всего непонятнее, что северо-западная зыбь простирается весьма далеко, так как она была чувствительна еще до сих пор. Это, может быть, происходит от северо-западных ветров, которые большей частью дуют в высоких широтах этого океана. Они часто случались на нашем пути в Америку и обратно. Восточные же дули только два раза после нашего выхода из Новоархангельска. Очень жаль, что пространство между Сандвичевыми островами и Японией не так еще известно, иначе можно было бы положить за правило, чтобы суда, идущие на Камчатку, почти всегда входили в настоящую свою долготу между 14 и 15° с. ш., а потом уже направлялись к северу. В этом случае западные ветры не так часто [227] бы им препятствовали. С таким намерением, оставив Сандвичевы острова, я направлял свой путь к Кадьяку, так, чтобы войти в 164° з. д. в малой широте, а потом уже взять прямой курс и, таким образом, достиг от острове Отувая места своего назначения в три недели с небольшим.

4 ноября. В 4 часа пополудни мы были на 13,5° с. ш. и, следовательно, кончили самый опасный путь во всём нашем плавании. Оставив залив Ситку, мы находились до настоящего времени в неисследованном участке океана и, может быть, миновали многие места, которые при каком-либо несчастье могли бы сделаться для нас гибельными, а особенно далее к северу. Следует заметить, что с того времени, как мы удалились от острова Лисянского, нам не попадалось ничего, кроме небольшой касатки, которая один раз показалась у борта. Вчера мы видели стадо мелкой летучей рыбы. Что же касается птиц, то они посещали нас ежедневно..."(с)

Немає коментарів:

Дописати коментар